Advertisement
Russian transcript
Девушка осторожно, автомобиль. Отойдите, девушка.
Аккуратно. Машина, девушка.
Я же говорил, машина. Ну, вы даёте. Это вам.
Спасибо.
– Толя. Толя, что ты делаешь, Толя. – Это моя квартира, ты не забыла?
Твоего здесь ничего нет. Убирайся. Я…, я вызову полицию.
Да пошла ты.
Нет, это Наташины вещи. Ты…, ты не имеешь права.
А Наташка, кто? Она моя дочка, значит её вещи это тоже мои вещи.
Я буду приходить когда захочу и сколько захочу.
Нет. Нет.
Тихо. Тихо. Соседи услышат, тебе же потом стыдно будет.
Дай денег. Дай денег, и я уйду. Дай денег.
Откуда у нас деньги. Ищи их в своей пивнушке.
Я найду. Так. А.
Нет. Нет.
Да пошла.
Опаньки. А говорила нет денег.
Это тебя в твоей библиотеке так научили врать? Я предупреждал же тебя.
Так, слушаю сестринский блок. Старшая медсестра Корнеева, прошу вас.
Юрий Николаевич, а у нас всё в полном порядке.
Нет, конечно, существует определённая текучка, но мы справляемся.
Заказы на препараты я сделала вчера.
А у меня другие сведения, Инна Григорьевна.
Больные жалуются на невнимательность, на грубость сестёр.
Вот кто вчера ставил капельницы в пятой палате?
Ну, я.
Ну, а я, Инна Григорьевна, видел последствия.
У всех трёх больных отёки и гематомы.
И это ваша вина, именно ваша, Корнеева. Вы бы поучились у Коноплёвой.
У меня были некачественные иголки.
Я вам сколько раз говорила, что нам поставляют всякий хлам.
Правда? Но ведь Коноплёва пользуется такими же системами.
Вобщем так, Инна Григорьевна, у меня вчера была целая делегация больных,
и они убедительно просили, Инна Григорьевна, не назначать вас на дежурство.
А ваши палаты передать Коноплёвой.
Только не надо, знаете, вот не надо сейчас ухмыляться.
Я вам делаю пока устное замечание, но очень прошу это учесть. Летучка закончена.
Всем за работу. Николай Николаевич, зайдёте ко мне в кабинет.
Выслуживаешься, тварь?
Инна Григорьевна, ну, вы же знаете, что пациенты правы.
– Ну, хотите, я вам помогу с капельницами. – Себе помоги.
Позже девочки, в кабинете.
Да.
Наташенька, приезжай поскорее. Мама без сознания. Ты не волнуйся, я около неё.
Да, я сейчас буду.
Инна Григорьевна, простите, мне бежать нужно, у меня с мамой несчастье.
Я…, я поменяюсь сменой с кем-нибудь…, с Леной.
Совсем обнаглела. Идёмте ко мне в кабинет.
Ольга Алексеевна, что? Что случилось?
Наточка, я иду, а у вас дверь открыта. Захожу, а она без памяти лежит.
Ну, я скорую вызвала.
Я её не поднимала, говорят до прихода скорой помощи трогать нельзя.
– Подушку. – Да, подушку. Сейчас. Сейчас.
– Давайте. – На. На, родная.
– Помогите мне. Аккуратненько. – Да, да. Сейчас, сейчас. Так.
– Аккуратненько, аккуратненько. – Да, дорогая.
Подержите.
Да, сейчас. Давай, держу. Держу. Доченька уже на месте. Всё в порядке.
Олег Николаевич, здравствуйте. Это Наташа. Наташа Коноплёва.
У меня с мамой несчастье случилось, можно я привезу её к нам?
Спасибо вам огромное. Я к себе её повезу.
Ага.
Ой, Нат, не знаю, говорить тебе или нет. Я знаю кто у неё был.
– Кто? – Отец твой.
Тихо, тихо.
Он такой грязный. Страшный такой.
Да, видать с бодуна.Он недолго был, а потом во двор выскочил, а там его ждала эта.
Жена его новая, да?
Она, она, да. Такая же как и он, видать на помойке нашёл.
Скорая.
Господи, Валюша. Милая, ну вот скажи мне, что этим мужикам надо ещё, а?
Ну что?
Ну что, вы медик, поэтому скажу как есть.
По всей вероятности ваша мама перенесла сильный стресс.
Нет, инсульта нет, это я могу гарантировать.
И когда она проснётся, речь должна восстановиться.
– Спасибо вам огромное. – Погоди, погоди с благодарностями.
Понимаешь, меня смущает, что у неё нет чувствительности в ногах.
Я знаю случаи, когда сильный стресс приводил к частичному параличу.
Ну, конечно, мы проведём дополнительное обследование,
но пока обнадёжить я тебя ничем не могу.
Как? Как, она же абсолютно здоровый человек,
у неё никогда не было проблем со здоровьем. Она работает.
Наташа, успокойся, прошу тебя.
Дело в том, что нервная система любит преподносить сюрпризы,
причём не очень приятные.
Так, у вас дома есть, кому за ней присмотреть?
У неё только я.
Мда. Ну, что ж, давайте подержим здесь её, у нас, хорошо?
Ну, а там посмотрим. Ой, Наташа, меня нет.
О, Наташа. К стати, вы когда дежурите, у меня всегда хорошее настроение.
Не преувеличивайте. Ну, почему встали, вам лежать нужно.
Я так устал лежать, Наташа. А вы чего сегодня такая хмурая, не улыбаетесь? А?
А это, что такое? Вы бы бросали эту дрянь кушать.
Ой, да я брошу, только не на кого. Чего случилось у вас?
Обидел кто? Вы мне только скажите.
У вас своих проблем достаточно.
Да мне как раз своих-то и не хватает.
Я вам потом расскажу. У меня ещё три капельницы.
Сестра.
Что такое, Корнев?
Дайте укол. Мочи нет.
Вам же только что кололи. Час назад.
Не знаю, что она колет, эта стерва. Может воду.
Мне же зав. отделением прописал. Сил больше нет терпеть эту боль.
Я сейчас узнаю. Я быстро.
Терпи, терпи, сейчас она придёт.
Подожди, я тебе перезвоню.
Инна Григорьевна, скажите, а какое лекарство вы поставили Корневу?
Это как это понять, какое? Какое надо, такое и поставила.
Ты что у нас бюро расследований, что ли?
Ну, вы уверены, что именно то, которое нужно?
Просто ему прописано очень сильное обезболивающее,
но оно почему-то не действует.
А то я не знаю, что ему прописано. Тебе что, делать нечего. Иди давай.
Это у вас в сумочке лекарство Корнева?
Тебе показалось.
Значит, вы выносите лекарства?
Ну, допустим, выношу.
А ты не выносишь?
Нет.
Конечно, зачем тебе выносить. Ты ведь у нас в любимчиках у начальства ходишь.
Может он тебе из своего кармана приплачивает? За отдельные услуги. А?
Вы понимаете, что вы украли лекарства у больного?
Он сейчас там лежит и скрепит зубами от боли.
А ты Мать Тереза, да? Ты за всех болеешь.
Давай, беги, доложи начальству.
Я не буду никому ничего говорить.
Но вы вернёте лекарства в процедурную,
и пообещаете мне так больше никогда не делать.
Обещаете?
Конечно. Обещаю.
Да, пап. Да, ещё сплю.
Я же не спрашиваю тебя, где ты вчера был. Я не хамлю.
Да вы просто задолбали уже со своими нотациями.
Я взрослый человек, и не обязана отчитываться, где я нахожусь.
Что-то не нравится, отказывайся от дочери, и оправляй её жить на помойку.
Эй. Как тебя там? Вставай, давай. Подъём.
Ах так. Слушай ты, убирайся отсюда. И чтоб больше духу здесь твоего не было.
– Ты что, сумасшедшая? – Да.
Да кому ты нужна.
Да пошли вы все.
Как я здесь очутилась?
Мамочка, не переживай. Всё хорошо. Юрий Николаевич сказал, что всё хорошо.
А завтра тебя осмотрит лучший невролог.
Нет, не надо, само пройдёт. У нас же совсем нет денег.
Я получила премию, и помнишь, я же откладывала на отпуск.
Нам на лекарства хватит. А за палату не нужно платить.
Юрий Николаевич сказал, что это квота для сотрудников.
Наташа, у тебя совсем нет денег.
Нас обокрали.
Он забрал?
– Не надо, Наташа. – Ничего, ничего, мама, я разберусь.
Наташа, не надо, не ходи туда.
Мамочка, ты что. Мамочка, тебе нельзя волноваться, ложись.
Да, я всё понял. Ну, знаете, я скажу так, это неожиданное предложение, но я не могу.
Я не могу не согласиться. Да. Да, Василий Фёдорович. Хорошо. А вы, что подумали?
Нет-нет, ну что вы, я..., я очень рад. Очень рад, что всё так получилось. Правда.
Да. Да, хорошо.
Ага, вот так вот. Договорились. Я на связи, Василий Фёдорович. Всего доброго.
До свидания. Так, должен на некоторое время улететь.
Включён в состав бригады медиков для поездки в Индию,
у нас с ними договор о врачебной помощи.
А как же…
Не волнуйся, я отдам все распоряжения.
Думаю, что руководство больницы пойдёт навстречу нашей лучшей медсестре.
А, кстати, о медсестре. Слушай, я давно за тобой наблюдаю, Наташа.
Ты способная, профессию любишь, с людьми ладишь,
из тебя хороший врач может получиться. Почему ты в медсёстрах ходишь?
Да как я сейчас буду учиться, когда с мамой такое.
Деньги нужны. Придется, наверное, пенсию оформлять. А какая пенсия у библиотекаря.
Ну, нужно держаться, Наташа. А на счёт мамы, я с неврологом договорился,
это мой друг, всё сделает в лучшем виде.
Спасибо.
А чего ты приходила, что-то случилось?
Юрий Николаевич, я…, хотела попросить у вас дополнительную ставку.
Так.
Знаешь что, я сегодня как раз провожу совещание перед отъездом.
Сделаем так, мы твою просьбу обязательно рассмотрим, сможем, что-то выкроим.
Хорошо? Ну, иди работай.
Ну, давай, возьми трубку. Слушай, у меня для тебя сенсация.
Наш Журавль улетает в Индию. Срочно поднимай все свои связи, ясно?
Нужно чтобы ты стал исполняющим обязанности заведующего отделением.
Что-нибудь ещё, Валерия Александровна?
Бутылку.
Конечно. Уже несу.
Типичный «делириум тременс», пап.
А, вот как значит, да? Других слов у тебя для меня нет, да?
А это не слова, это диагноз.
Белая горячка, или белочка, лечись, папа, пожалуйста. Услышь меня.
Я не алкоголик. Я в любую минуту могу это бросить.
Я почему пью, потому, что у меня душа болит. Меня бросили все, нет никого.
Папа, мне тяжело это говорить, но я поменяла дома все замки.
Зачем?
Не приходи к нам больше.
Да как…, ты…, доча.
А мама? Мама как?
В больнице, в тяжёлом состоянии, после твого визита, между прочим.
Ой. Там на кухне чайничек не поставишь? На кухне, там…. На кухне там.
Нашла?
Всё нашла? Стаканчики.
Я ухожу.
Как? Что и чаёк с папкой не попьёшь?
Пап, ты подумай, я тебе всегда готова помочь, ты….
Я уже…, я подумал. Я подумал, я осознал всё. Я завяжу.
Ну, не сегодня…, в понедельник. Ну, честное пионерское.
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
А можно мне, пожалуйста, два круасана.
Абрикос, шоколад?
Вы знаете, не нужно. Извините.
Я московский озорной гуляка. По всему тверскому околотку.
В переулках каждая собака знает мою лёгкую походку.
Каждая задрипанная лошадь головой кивает мне навстречу,
для друзей приятель я хороший….
Папа, можно тебя на минуточку.
Экскьюзми, друзья, это дочка. Доча, а ты чего здесь, ты же вроде домой пошла.
Верни, пожалуйста, мои деньги.
– Какие деньги? – Которые ты взял у меня из кошелька.
Я не брал. Ты чё, доча, чтобы я взял твои деньги.
А у тебя что, деньги вытащили?
Папа, это была вся моя премия.
А кошелёк цел?
Папа, мне не на что лечить маму, ты понимаешь это?
А, так это у тебя наверное в автобусе вытащили.
Там знаешь, такие мастера работают, ты чё.
Деньги из кошелька взяли, кошелёк в сумку, и никто и не заметил.
Это переходит все границы.
Действительно. Это переходит все границы, куда только полиция смотрит.
Ну, доця, ты иди. Да?
Будет трудно, приезжай к папке, папка поможет.
Родная кровь, как-никак. Кто же если не папка.
Вот это вот тебе на проезд, это папкины деньги. Последние. Я пошёл?
Ребята.
Отлично.
Спорим на сто рублей, что она прыгнет.
– Не прыгнет. – Да говорю тебе.
Чего вы стоите?
А что нам делать? Она всё равно прыгнет, дура.
– Какой это подъезд? – Вот, вот этот.
Ты кто?
Я…. Я тут…, просто человек. Хочешь, я тебе стихи почитаю?
Какие стихи?
Хорошие. Пушкина, Лермонтова, Бродского, Есенина.
И кот ученый…, ходит по цепи кругом.
Да.
– Русалка на ветвях висит. – Да.
Прямо как я сейчас.
Я в школе отличницей была.
А ты?
Я нет. У меня тройки были, по физике.
А в меня физик был влюблён.
Здорово.
Пытался меня изнасиловать.
Он думал, что так заставит выйти за него замуж.
Идиот. Стой там, овца.
Хорошо, хорошо, рассказывай. Рассказывай про роман с физиком.
Роман?
Какой к чёрту роман. Он пытался меня изнасиловать.
Он думал, что папаша будет мою честь спасать.
А папаше на мою честь наплевать. Они только о себе беспокоятся.
Кто? Кто они?
Да, папахен, со своей этой звездой силиконовой.
У неё всё тело надутое, дунь, и улетит.
А у меня папа алкаш. Настоящий. Непросыхающий.
Маму бьёт, деньги все наши ворует. Классно, да?
Весело.
А ты вообще кто?
Наташа. Медсестрой работаю.
Слушай, медсестра, а давай вместе прыгнем, а.
Вот смеху-то будет.
Как думаешь, наши родители по нам плакать будут?
Мой папа даже не прослезится, ему плевать.
Слушай, сними меня отсюда, а. Я высоты боюсь.
Так чё ты сюда залезла?
Я не знаю. Помоги, пожалуйста,
я сама не слезу.
Так-так, хорошо.
Ой, Наташенька. Всё в порядке? Я волновалась.
Пробки, мама.
Ваня, вот прошу любить и жаловать, это Наташа Коноплёва, дочь нашей пациентки,
и по совместительству…, Ваня, лучшая медсестра нашей больницы.
Иван Павлович Якимец, невролог. Очень приятно, коллега.
Мне тоже.
Могу вас обрадовать, угрозы инсульта нет.
Вот, то что я и говорил. То, что и говорил.
Валентина Павловна, у вас замечательная дочь.
Но, к сожалению, частичный парез нам снять не удалось.
Я сделал назначения,
а уже завтра после обследования смогу сказать что-то конкретнее.
Скажите, она…, моя мама будет ходить?
Пока я не могу ничего сказать. Да и никто не может сказать, к сожалению.
Всё это результаты стресса.
Хотя, бывали случаи, что повторный стресс восстанавливает моторику движения.
Могу сказать только одно,
нашей пациентке необходимо как можно больше положительных эмоций.
И позитивных жизненных впечатлений.
Бунин. Бунин. Слушай, Ваня. «Лёгкое дыхание», ты помнишь,а? Потрясающе.
На сегодняшний день для неё это самое главное лекарство.
Спасибо.
А, Вань, мне нужно, чтоб ты подписал пару бумаг.
– Да, пожалуйста. – Зайди ко мне в кабинет.
Спасибо вам большое.
И не забудьте, что я вам сказал.
Да, спасибо. Ну, что? Ну, перестань.
Со мной ничего страшного не случилось,
просто какое-то время не буду ходить, вот и всё.
Я попрошу у Юрия Николаевича коляску.
Мне так было приятно, что он назвал тебя лучшей медсестрой больницы.
Он очень меня поддерживает. Как отец родной.
Была у него? У отца?
Да. Он пить бросает.
Ох. Я слышала это десять лет и три месяца. Видела её?
Нет, он один был.
Если б не эта женщина, он бы не пил и не бросил нас.
Мама, не обманывай себя. Если бы не водка, не было бы этой женщины.
А мы с тобой что, фантик, чтобы нас бросать?
Мы две сильные независимые женщины. И мы победим.
Привет. А я тебя искал.
Сначала на танцполе, потом в баре, потом в стрипбаре.
В женском сортире не смотрел?
Чё говоришь?
А в женском сортире не видел? Там где кокс нюхают.
Или на кухне, где из свежих трупов наших врагов варят-жарят,
и подают в виде бифштексов.
Как всё запущено. Чего про трупы-то? Перепила, перенюхала?
А ты сам-то трупом был хоть раз?
Пока нет, но обязательно буду. Лет через семьдесят, точно.
А я была.
Правда? Ну, и как? Смешно?
Обхохочешься. Сам попробуй, трусы намочишь, обещаю.
Текилы хочешь?
Нет.
Как? Уже интересно. А джинн?
И водки тоже не хочу. Послушай, Артур, вот ты зачем живёшь?
Ну, я не просто там…, попить, отлить, поесть, покувыркаться.
Знаешь, Лерка, это вопрос не ко мне.
Я в этой жизни нормально устроился, совсем недавно, и пока мне здесь всё нравится.
И тебе советую. Как старый товарищ.
Секс, секс, и ещё раз секс. От головы отводит реально.
Кстати, могу посодействовать…, ну, из гуманитарных побуждений.
Эй-эй. Ты что делаешь, дура. Совсем жить надоело?
Да, надоело.
– Идиотка. – Не нравится, сваливай.
Да пошла ты.
Теперь эту косточку. Чувствуешь, что-нибудь?
Да нет, Наташа, ничего я не чувствую, напрасно ты стараешься.
Мама, в медицине не бывает напрасных усилий.
Упорство и терпение дают свои результаты, но позже. Вот увидишь.
Да? Слушаю.
Кто это? Отец?
Да нет, какой-то незнакомый номер.
Ну, он может позвонить с чужого телефона.
Наташа, я тебя очень прошу, не надо с ним больше общаться, встречаться, разговаривать.
Не надо, хорошо?
– Ты что его любишь? – Я?
Ну, прости, я ляпнула.
Наташенька. Поздравляю.
С завтрашнего дня можешь приступать к работе старшей медсестрой нашего отделения,
с соответствующим повышением заработной платы.
Ого, ничего себе.
Юрий Николаевич, простите, а вы ничего не хотите объяснить?
Ну, а что объяснять, Инна Григорьевна.
Наташа заслужила это своей добросовестной работой,
а вас я неоднократно предупреждал о жалобах на вашу деятельность,
как со стороны коллег, так и со стороны пациентов.
В общем, на вчерашнем заседании у руководства больницы,
было принято решение перевести вас в рядовые медсёстры,
а Наталью Анатольевну назначить на ваше место.
Это значит, что я не добросовестная, да?
А ничего, что я дольше неё работаю, я пашу как лошадь….
А нужно как человек, Инна Григорьевна. Потому, что мы работаем с живыми людьми,
с больными людьми, и здесь нужен особенный подход. К сожалению, у вас его нет.
Знаете что, я буду жаловаться. Я дойду до министра здравоохранения.
Инна Григорьевна, я даже ни капельки в этом не сомневаюсь.
Потому, что склоки и интриги это ваш конёк.
Однако, это решение администрации больницы, и я не думаю, что оно будет изменено.
Так что, вот вам капельница.
Наташа, пойдёмте, я ознакомлю вас с кругом ваших новых обязанностей.
Тварь.
Слушайте, как так быстро время идёт. Уже выписываюсь. Ну вот, последний укол.
Что за сожаление? Это же хорошо.
А может и хорошо. Наташа, ну как я буду без вас, а?
Справитесь, Сорокин.
Не знаю, не знаю. Слушайте, а может, я к вам забегать буду? На уколы.
Тогда я следующий.
А? Наташа?
Как ваши дела?
Чуть лучше.
А после уколов Инны Григорьевны, как?
Как когда? Я заметил, когда ваши смены совпадают,
то и уколы помогают. А если нет, то всё бесполезно.
Я разберусь.
Спасибо, сестричка.
Я прошу прощения, а где у вас тут регистратура?
Ну, вы прошли, это вот слева.
Благодарю вас.
Пап, это ты?
Какой папа? Уши компотом промывай.
Кто это?
Это Лера.
Какая ещё Лера?
Никакая. Чего звонишь вообще?
Так ты же мне звонила.
А. Так это я по трезвяку звонила, у меня тогда настроение жесть. А сейчас я уже….
Слушай, ты что выпила?
Какое тебе дело? Ну, выпила я полбутылки шампанского, это даже не норма.
Сиди дома, и никуда не выходи, я приеду к тебе после работы. Поняла?
Нормально вообще, она мне ещё будет говорить, что мне делать.
Наталья Анатольевна, вы б не могли показать свою сумочку?
Зачем?
– Поступил сигнал. – Какой сигнал?
О том, что вы, пользуясь своим служебным положением, выносите лекарства.
Я? Да вы что.
Можно посмотреть вашу сумочку?
Ну, конечно. Пожалуйста.
Я…, я ничего не понимаю.
Да что уж тут понимать. Конец рабочего дня, основной персонал уходит,
можно этим воспользоваться, так, да?
Но я ничего не брала, это не моё.
А сумочка ваша?
Моя.
Ну, тогда о чём мы говорим?
Да, я конечно всё понимаю,
у вас мать инвалид, лекарства дорогие, но зачем красть?
Я не крала. Это…, это ошибка какая-то.
Ну, какая ошибка. В вашей сумке нашли наркосодержащий препарат.
Ошибки быть не может.
Я не брала, и не могла взять, ну, никогда, ни при каких обстоятельствах.
Но ведь взяли. Ну, вот они. Вот.
Да уж, а Юрий Николаевич так о вас отзывался, в пример вас ставил.
А вы знаете, что больница может на вас подать в полицию. Да.
Но, не пугайтесь, не пугайтесь. Я же не зверь какой-то.
Напишете заявление сегодня, по собственному желанию.
Ну, так сказать, чтоб не портить трудовую книжку.
Ну, это не я. Я догадываюсь кто это.
Значит так, Коноплёва,
я к тебе по человечески, а ты, я смотрю, не понимаешь, да?
Хорошо, тогда сегодня же забираешь свою мамашу из больницы,
на рецепции получишь счёт за её лечение, а трудовую заберёшь,
только когда оплатишь услуги больницы. Ясно? Свободна.
Родной мой, спасибо тебе большое. С меня поляна.
Ну, ты же знаешь, что я умею быть благодарной.
Наташа, а почему такая спешка? Могли бы подождать до утра, Наташа.
Всех выписывают. Привезли этих…, жертв наводнения. Я не помню откуда.
А. Ну, тогда понятно. Только, Наташа, как мы….
Я не знаю, мама. Но я сейчас обязательно что-то придумаю.
Наташ, ну я со своим транспортом даже в такси не влезу.
Наташ. Это вы? Вечер добрый.
Сорокин, а вы что так поздно, и не в палате.
Так, а всё. Выписали. Вольная птица. Вечер добрый, я Виталий.
Добрый вечер. Валентина Михайловна.
Очень приятно. А вы, Валентина Михайловна, собственно….
А мы…, мы не знаем, как домой добраться.
Мам, я разберусь.
А. Одну секундочку.
Санёк, аллё. Ну, ты где? Да я полчаса тебя уже жду.
Значит так, через минуту не будешь, я ухожу назад, в больницу, и накрылась поляна твоя.
Да. Сейчас всё устроим.
Сорокин….
Виталий Леонидович. Или, просто Виталий.
Виталий Леонидович, не нужно. Мы доберёмся сами.
Наташа, для человека, у которого золотое сердце, золотые руки…,
мы всё устроим сейчас. Можно телефончик?
Это мой номер, если что нужно, звоните. Или, просто так.
А вот и машина. Ну, ты где, орёл? Валентина Михайловна.
Сейчас, сейчас. Сейчас я вам помогу, подождите.
Всё в порядке. Оп-па.
Чё вылупился? Давно не видел?
Да, ты конечно девчонка отвязная. Сейчас, по-моему, совсем кры
…
Аккуратно. Машина, девушка.
Я же говорил, машина. Ну, вы даёте. Это вам.
Спасибо.
– Толя. Толя, что ты делаешь, Толя. – Это моя квартира, ты не забыла?
Твоего здесь ничего нет. Убирайся. Я…, я вызову полицию.
Да пошла ты.
Нет, это Наташины вещи. Ты…, ты не имеешь права.
А Наташка, кто? Она моя дочка, значит её вещи это тоже мои вещи.
Я буду приходить когда захочу и сколько захочу.
Нет. Нет.
Тихо. Тихо. Соседи услышат, тебе же потом стыдно будет.
Дай денег. Дай денег, и я уйду. Дай денег.
Откуда у нас деньги. Ищи их в своей пивнушке.
Я найду. Так. А.
Нет. Нет.
Да пошла.
Опаньки. А говорила нет денег.
Это тебя в твоей библиотеке так научили врать? Я предупреждал же тебя.
Так, слушаю сестринский блок. Старшая медсестра Корнеева, прошу вас.
Юрий Николаевич, а у нас всё в полном порядке.
Нет, конечно, существует определённая текучка, но мы справляемся.
Заказы на препараты я сделала вчера.
А у меня другие сведения, Инна Григорьевна.
Больные жалуются на невнимательность, на грубость сестёр.
Вот кто вчера ставил капельницы в пятой палате?
Ну, я.
Ну, а я, Инна Григорьевна, видел последствия.
У всех трёх больных отёки и гематомы.
И это ваша вина, именно ваша, Корнеева. Вы бы поучились у Коноплёвой.
У меня были некачественные иголки.
Я вам сколько раз говорила, что нам поставляют всякий хлам.
Правда? Но ведь Коноплёва пользуется такими же системами.
Вобщем так, Инна Григорьевна, у меня вчера была целая делегация больных,
и они убедительно просили, Инна Григорьевна, не назначать вас на дежурство.
А ваши палаты передать Коноплёвой.
Только не надо, знаете, вот не надо сейчас ухмыляться.
Я вам делаю пока устное замечание, но очень прошу это учесть. Летучка закончена.
Всем за работу. Николай Николаевич, зайдёте ко мне в кабинет.
Выслуживаешься, тварь?
Инна Григорьевна, ну, вы же знаете, что пациенты правы.
– Ну, хотите, я вам помогу с капельницами. – Себе помоги.
Позже девочки, в кабинете.
Да.
Наташенька, приезжай поскорее. Мама без сознания. Ты не волнуйся, я около неё.
Да, я сейчас буду.
Инна Григорьевна, простите, мне бежать нужно, у меня с мамой несчастье.
Я…, я поменяюсь сменой с кем-нибудь…, с Леной.
Совсем обнаглела. Идёмте ко мне в кабинет.
Ольга Алексеевна, что? Что случилось?
Наточка, я иду, а у вас дверь открыта. Захожу, а она без памяти лежит.
Ну, я скорую вызвала.
Я её не поднимала, говорят до прихода скорой помощи трогать нельзя.
– Подушку. – Да, подушку. Сейчас. Сейчас.
– Давайте. – На. На, родная.
– Помогите мне. Аккуратненько. – Да, да. Сейчас, сейчас. Так.
– Аккуратненько, аккуратненько. – Да, дорогая.
Подержите.
Да, сейчас. Давай, держу. Держу. Доченька уже на месте. Всё в порядке.
Олег Николаевич, здравствуйте. Это Наташа. Наташа Коноплёва.
У меня с мамой несчастье случилось, можно я привезу её к нам?
Спасибо вам огромное. Я к себе её повезу.
Ага.
Ой, Нат, не знаю, говорить тебе или нет. Я знаю кто у неё был.
– Кто? – Отец твой.
Тихо, тихо.
Он такой грязный. Страшный такой.
Да, видать с бодуна.Он недолго был, а потом во двор выскочил, а там его ждала эта.
Жена его новая, да?
Она, она, да. Такая же как и он, видать на помойке нашёл.
Скорая.
Господи, Валюша. Милая, ну вот скажи мне, что этим мужикам надо ещё, а?
Ну что?
Ну что, вы медик, поэтому скажу как есть.
По всей вероятности ваша мама перенесла сильный стресс.
Нет, инсульта нет, это я могу гарантировать.
И когда она проснётся, речь должна восстановиться.
– Спасибо вам огромное. – Погоди, погоди с благодарностями.
Понимаешь, меня смущает, что у неё нет чувствительности в ногах.
Я знаю случаи, когда сильный стресс приводил к частичному параличу.
Ну, конечно, мы проведём дополнительное обследование,
но пока обнадёжить я тебя ничем не могу.
Как? Как, она же абсолютно здоровый человек,
у неё никогда не было проблем со здоровьем. Она работает.
Наташа, успокойся, прошу тебя.
Дело в том, что нервная система любит преподносить сюрпризы,
причём не очень приятные.
Так, у вас дома есть, кому за ней присмотреть?
У неё только я.
Мда. Ну, что ж, давайте подержим здесь её, у нас, хорошо?
Ну, а там посмотрим. Ой, Наташа, меня нет.
О, Наташа. К стати, вы когда дежурите, у меня всегда хорошее настроение.
Не преувеличивайте. Ну, почему встали, вам лежать нужно.
Я так устал лежать, Наташа. А вы чего сегодня такая хмурая, не улыбаетесь? А?
А это, что такое? Вы бы бросали эту дрянь кушать.
Ой, да я брошу, только не на кого. Чего случилось у вас?
Обидел кто? Вы мне только скажите.
У вас своих проблем достаточно.
Да мне как раз своих-то и не хватает.
Я вам потом расскажу. У меня ещё три капельницы.
Сестра.
Что такое, Корнев?
Дайте укол. Мочи нет.
Вам же только что кололи. Час назад.
Не знаю, что она колет, эта стерва. Может воду.
Мне же зав. отделением прописал. Сил больше нет терпеть эту боль.
Я сейчас узнаю. Я быстро.
Терпи, терпи, сейчас она придёт.
Подожди, я тебе перезвоню.
Инна Григорьевна, скажите, а какое лекарство вы поставили Корневу?
Это как это понять, какое? Какое надо, такое и поставила.
Ты что у нас бюро расследований, что ли?
Ну, вы уверены, что именно то, которое нужно?
Просто ему прописано очень сильное обезболивающее,
но оно почему-то не действует.
А то я не знаю, что ему прописано. Тебе что, делать нечего. Иди давай.
Это у вас в сумочке лекарство Корнева?
Тебе показалось.
Значит, вы выносите лекарства?
Ну, допустим, выношу.
А ты не выносишь?
Нет.
Конечно, зачем тебе выносить. Ты ведь у нас в любимчиках у начальства ходишь.
Может он тебе из своего кармана приплачивает? За отдельные услуги. А?
Вы понимаете, что вы украли лекарства у больного?
Он сейчас там лежит и скрепит зубами от боли.
А ты Мать Тереза, да? Ты за всех болеешь.
Давай, беги, доложи начальству.
Я не буду никому ничего говорить.
Но вы вернёте лекарства в процедурную,
и пообещаете мне так больше никогда не делать.
Обещаете?
Конечно. Обещаю.
Да, пап. Да, ещё сплю.
Я же не спрашиваю тебя, где ты вчера был. Я не хамлю.
Да вы просто задолбали уже со своими нотациями.
Я взрослый человек, и не обязана отчитываться, где я нахожусь.
Что-то не нравится, отказывайся от дочери, и оправляй её жить на помойку.
Эй. Как тебя там? Вставай, давай. Подъём.
Ах так. Слушай ты, убирайся отсюда. И чтоб больше духу здесь твоего не было.
– Ты что, сумасшедшая? – Да.
Да кому ты нужна.
Да пошли вы все.
Как я здесь очутилась?
Мамочка, не переживай. Всё хорошо. Юрий Николаевич сказал, что всё хорошо.
А завтра тебя осмотрит лучший невролог.
Нет, не надо, само пройдёт. У нас же совсем нет денег.
Я получила премию, и помнишь, я же откладывала на отпуск.
Нам на лекарства хватит. А за палату не нужно платить.
Юрий Николаевич сказал, что это квота для сотрудников.
Наташа, у тебя совсем нет денег.
Нас обокрали.
Он забрал?
– Не надо, Наташа. – Ничего, ничего, мама, я разберусь.
Наташа, не надо, не ходи туда.
Мамочка, ты что. Мамочка, тебе нельзя волноваться, ложись.
Да, я всё понял. Ну, знаете, я скажу так, это неожиданное предложение, но я не могу.
Я не могу не согласиться. Да. Да, Василий Фёдорович. Хорошо. А вы, что подумали?
Нет-нет, ну что вы, я..., я очень рад. Очень рад, что всё так получилось. Правда.
Да. Да, хорошо.
Ага, вот так вот. Договорились. Я на связи, Василий Фёдорович. Всего доброго.
До свидания. Так, должен на некоторое время улететь.
Включён в состав бригады медиков для поездки в Индию,
у нас с ними договор о врачебной помощи.
А как же…
Не волнуйся, я отдам все распоряжения.
Думаю, что руководство больницы пойдёт навстречу нашей лучшей медсестре.
А, кстати, о медсестре. Слушай, я давно за тобой наблюдаю, Наташа.
Ты способная, профессию любишь, с людьми ладишь,
из тебя хороший врач может получиться. Почему ты в медсёстрах ходишь?
Да как я сейчас буду учиться, когда с мамой такое.
Деньги нужны. Придется, наверное, пенсию оформлять. А какая пенсия у библиотекаря.
Ну, нужно держаться, Наташа. А на счёт мамы, я с неврологом договорился,
это мой друг, всё сделает в лучшем виде.
Спасибо.
А чего ты приходила, что-то случилось?
Юрий Николаевич, я…, хотела попросить у вас дополнительную ставку.
Так.
Знаешь что, я сегодня как раз провожу совещание перед отъездом.
Сделаем так, мы твою просьбу обязательно рассмотрим, сможем, что-то выкроим.
Хорошо? Ну, иди работай.
Ну, давай, возьми трубку. Слушай, у меня для тебя сенсация.
Наш Журавль улетает в Индию. Срочно поднимай все свои связи, ясно?
Нужно чтобы ты стал исполняющим обязанности заведующего отделением.
Что-нибудь ещё, Валерия Александровна?
Бутылку.
Конечно. Уже несу.
Типичный «делириум тременс», пап.
А, вот как значит, да? Других слов у тебя для меня нет, да?
А это не слова, это диагноз.
Белая горячка, или белочка, лечись, папа, пожалуйста. Услышь меня.
Я не алкоголик. Я в любую минуту могу это бросить.
Я почему пью, потому, что у меня душа болит. Меня бросили все, нет никого.
Папа, мне тяжело это говорить, но я поменяла дома все замки.
Зачем?
Не приходи к нам больше.
Да как…, ты…, доча.
А мама? Мама как?
В больнице, в тяжёлом состоянии, после твого визита, между прочим.
Ой. Там на кухне чайничек не поставишь? На кухне, там…. На кухне там.
Нашла?
Всё нашла? Стаканчики.
Я ухожу.
Как? Что и чаёк с папкой не попьёшь?
Пап, ты подумай, я тебе всегда готова помочь, ты….
Я уже…, я подумал. Я подумал, я осознал всё. Я завяжу.
Ну, не сегодня…, в понедельник. Ну, честное пионерское.
– Здравствуйте. – Здравствуйте.
А можно мне, пожалуйста, два круасана.
Абрикос, шоколад?
Вы знаете, не нужно. Извините.
Я московский озорной гуляка. По всему тверскому околотку.
В переулках каждая собака знает мою лёгкую походку.
Каждая задрипанная лошадь головой кивает мне навстречу,
для друзей приятель я хороший….
Папа, можно тебя на минуточку.
Экскьюзми, друзья, это дочка. Доча, а ты чего здесь, ты же вроде домой пошла.
Верни, пожалуйста, мои деньги.
– Какие деньги? – Которые ты взял у меня из кошелька.
Я не брал. Ты чё, доча, чтобы я взял твои деньги.
А у тебя что, деньги вытащили?
Папа, это была вся моя премия.
А кошелёк цел?
Папа, мне не на что лечить маму, ты понимаешь это?
А, так это у тебя наверное в автобусе вытащили.
Там знаешь, такие мастера работают, ты чё.
Деньги из кошелька взяли, кошелёк в сумку, и никто и не заметил.
Это переходит все границы.
Действительно. Это переходит все границы, куда только полиция смотрит.
Ну, доця, ты иди. Да?
Будет трудно, приезжай к папке, папка поможет.
Родная кровь, как-никак. Кто же если не папка.
Вот это вот тебе на проезд, это папкины деньги. Последние. Я пошёл?
Ребята.
Отлично.
Спорим на сто рублей, что она прыгнет.
– Не прыгнет. – Да говорю тебе.
Чего вы стоите?
А что нам делать? Она всё равно прыгнет, дура.
– Какой это подъезд? – Вот, вот этот.
Ты кто?
Я…. Я тут…, просто человек. Хочешь, я тебе стихи почитаю?
Какие стихи?
Хорошие. Пушкина, Лермонтова, Бродского, Есенина.
И кот ученый…, ходит по цепи кругом.
Да.
– Русалка на ветвях висит. – Да.
Прямо как я сейчас.
Я в школе отличницей была.
А ты?
Я нет. У меня тройки были, по физике.
А в меня физик был влюблён.
Здорово.
Пытался меня изнасиловать.
Он думал, что так заставит выйти за него замуж.
Идиот. Стой там, овца.
Хорошо, хорошо, рассказывай. Рассказывай про роман с физиком.
Роман?
Какой к чёрту роман. Он пытался меня изнасиловать.
Он думал, что папаша будет мою честь спасать.
А папаше на мою честь наплевать. Они только о себе беспокоятся.
Кто? Кто они?
Да, папахен, со своей этой звездой силиконовой.
У неё всё тело надутое, дунь, и улетит.
А у меня папа алкаш. Настоящий. Непросыхающий.
Маму бьёт, деньги все наши ворует. Классно, да?
Весело.
А ты вообще кто?
Наташа. Медсестрой работаю.
Слушай, медсестра, а давай вместе прыгнем, а.
Вот смеху-то будет.
Как думаешь, наши родители по нам плакать будут?
Мой папа даже не прослезится, ему плевать.
Слушай, сними меня отсюда, а. Я высоты боюсь.
Так чё ты сюда залезла?
Я не знаю. Помоги, пожалуйста,
я сама не слезу.
Так-так, хорошо.
Ой, Наташенька. Всё в порядке? Я волновалась.
Пробки, мама.
Ваня, вот прошу любить и жаловать, это Наташа Коноплёва, дочь нашей пациентки,
и по совместительству…, Ваня, лучшая медсестра нашей больницы.
Иван Павлович Якимец, невролог. Очень приятно, коллега.
Мне тоже.
Могу вас обрадовать, угрозы инсульта нет.
Вот, то что я и говорил. То, что и говорил.
Валентина Павловна, у вас замечательная дочь.
Но, к сожалению, частичный парез нам снять не удалось.
Я сделал назначения,
а уже завтра после обследования смогу сказать что-то конкретнее.
Скажите, она…, моя мама будет ходить?
Пока я не могу ничего сказать. Да и никто не может сказать, к сожалению.
Всё это результаты стресса.
Хотя, бывали случаи, что повторный стресс восстанавливает моторику движения.
Могу сказать только одно,
нашей пациентке необходимо как можно больше положительных эмоций.
И позитивных жизненных впечатлений.
Бунин. Бунин. Слушай, Ваня. «Лёгкое дыхание», ты помнишь,а? Потрясающе.
На сегодняшний день для неё это самое главное лекарство.
Спасибо.
А, Вань, мне нужно, чтоб ты подписал пару бумаг.
– Да, пожалуйста. – Зайди ко мне в кабинет.
Спасибо вам большое.
И не забудьте, что я вам сказал.
Да, спасибо. Ну, что? Ну, перестань.
Со мной ничего страшного не случилось,
просто какое-то время не буду ходить, вот и всё.
Я попрошу у Юрия Николаевича коляску.
Мне так было приятно, что он назвал тебя лучшей медсестрой больницы.
Он очень меня поддерживает. Как отец родной.
Была у него? У отца?
Да. Он пить бросает.
Ох. Я слышала это десять лет и три месяца. Видела её?
Нет, он один был.
Если б не эта женщина, он бы не пил и не бросил нас.
Мама, не обманывай себя. Если бы не водка, не было бы этой женщины.
А мы с тобой что, фантик, чтобы нас бросать?
Мы две сильные независимые женщины. И мы победим.
Привет. А я тебя искал.
Сначала на танцполе, потом в баре, потом в стрипбаре.
В женском сортире не смотрел?
Чё говоришь?
А в женском сортире не видел? Там где кокс нюхают.
Или на кухне, где из свежих трупов наших врагов варят-жарят,
и подают в виде бифштексов.
Как всё запущено. Чего про трупы-то? Перепила, перенюхала?
А ты сам-то трупом был хоть раз?
Пока нет, но обязательно буду. Лет через семьдесят, точно.
А я была.
Правда? Ну, и как? Смешно?
Обхохочешься. Сам попробуй, трусы намочишь, обещаю.
Текилы хочешь?
Нет.
Как? Уже интересно. А джинн?
И водки тоже не хочу. Послушай, Артур, вот ты зачем живёшь?
Ну, я не просто там…, попить, отлить, поесть, покувыркаться.
Знаешь, Лерка, это вопрос не ко мне.
Я в этой жизни нормально устроился, совсем недавно, и пока мне здесь всё нравится.
И тебе советую. Как старый товарищ.
Секс, секс, и ещё раз секс. От головы отводит реально.
Кстати, могу посодействовать…, ну, из гуманитарных побуждений.
Эй-эй. Ты что делаешь, дура. Совсем жить надоело?
Да, надоело.
– Идиотка. – Не нравится, сваливай.
Да пошла ты.
Теперь эту косточку. Чувствуешь, что-нибудь?
Да нет, Наташа, ничего я не чувствую, напрасно ты стараешься.
Мама, в медицине не бывает напрасных усилий.
Упорство и терпение дают свои результаты, но позже. Вот увидишь.
Да? Слушаю.
Кто это? Отец?
Да нет, какой-то незнакомый номер.
Ну, он может позвонить с чужого телефона.
Наташа, я тебя очень прошу, не надо с ним больше общаться, встречаться, разговаривать.
Не надо, хорошо?
– Ты что его любишь? – Я?
Ну, прости, я ляпнула.
Наташенька. Поздравляю.
С завтрашнего дня можешь приступать к работе старшей медсестрой нашего отделения,
с соответствующим повышением заработной платы.
Ого, ничего себе.
Юрий Николаевич, простите, а вы ничего не хотите объяснить?
Ну, а что объяснять, Инна Григорьевна.
Наташа заслужила это своей добросовестной работой,
а вас я неоднократно предупреждал о жалобах на вашу деятельность,
как со стороны коллег, так и со стороны пациентов.
В общем, на вчерашнем заседании у руководства больницы,
было принято решение перевести вас в рядовые медсёстры,
а Наталью Анатольевну назначить на ваше место.
Это значит, что я не добросовестная, да?
А ничего, что я дольше неё работаю, я пашу как лошадь….
А нужно как человек, Инна Григорьевна. Потому, что мы работаем с живыми людьми,
с больными людьми, и здесь нужен особенный подход. К сожалению, у вас его нет.
Знаете что, я буду жаловаться. Я дойду до министра здравоохранения.
Инна Григорьевна, я даже ни капельки в этом не сомневаюсь.
Потому, что склоки и интриги это ваш конёк.
Однако, это решение администрации больницы, и я не думаю, что оно будет изменено.
Так что, вот вам капельница.
Наташа, пойдёмте, я ознакомлю вас с кругом ваших новых обязанностей.
Тварь.
Слушайте, как так быстро время идёт. Уже выписываюсь. Ну вот, последний укол.
Что за сожаление? Это же хорошо.
А может и хорошо. Наташа, ну как я буду без вас, а?
Справитесь, Сорокин.
Не знаю, не знаю. Слушайте, а может, я к вам забегать буду? На уколы.
Тогда я следующий.
А? Наташа?
Как ваши дела?
Чуть лучше.
А после уколов Инны Григорьевны, как?
Как когда? Я заметил, когда ваши смены совпадают,
то и уколы помогают. А если нет, то всё бесполезно.
Я разберусь.
Спасибо, сестричка.
Я прошу прощения, а где у вас тут регистратура?
Ну, вы прошли, это вот слева.
Благодарю вас.
Пап, это ты?
Какой папа? Уши компотом промывай.
Кто это?
Это Лера.
Какая ещё Лера?
Никакая. Чего звонишь вообще?
Так ты же мне звонила.
А. Так это я по трезвяку звонила, у меня тогда настроение жесть. А сейчас я уже….
Слушай, ты что выпила?
Какое тебе дело? Ну, выпила я полбутылки шампанского, это даже не норма.
Сиди дома, и никуда не выходи, я приеду к тебе после работы. Поняла?
Нормально вообще, она мне ещё будет говорить, что мне делать.
Наталья Анатольевна, вы б не могли показать свою сумочку?
Зачем?
– Поступил сигнал. – Какой сигнал?
О том, что вы, пользуясь своим служебным положением, выносите лекарства.
Я? Да вы что.
Можно посмотреть вашу сумочку?
Ну, конечно. Пожалуйста.
Я…, я ничего не понимаю.
Да что уж тут понимать. Конец рабочего дня, основной персонал уходит,
можно этим воспользоваться, так, да?
Но я ничего не брала, это не моё.
А сумочка ваша?
Моя.
Ну, тогда о чём мы говорим?
Да, я конечно всё понимаю,
у вас мать инвалид, лекарства дорогие, но зачем красть?
Я не крала. Это…, это ошибка какая-то.
Ну, какая ошибка. В вашей сумке нашли наркосодержащий препарат.
Ошибки быть не может.
Я не брала, и не могла взять, ну, никогда, ни при каких обстоятельствах.
Но ведь взяли. Ну, вот они. Вот.
Да уж, а Юрий Николаевич так о вас отзывался, в пример вас ставил.
А вы знаете, что больница может на вас подать в полицию. Да.
Но, не пугайтесь, не пугайтесь. Я же не зверь какой-то.
Напишете заявление сегодня, по собственному желанию.
Ну, так сказать, чтоб не портить трудовую книжку.
Ну, это не я. Я догадываюсь кто это.
Значит так, Коноплёва,
я к тебе по человечески, а ты, я смотрю, не понимаешь, да?
Хорошо, тогда сегодня же забираешь свою мамашу из больницы,
на рецепции получишь счёт за её лечение, а трудовую заберёшь,
только когда оплатишь услуги больницы. Ясно? Свободна.
Родной мой, спасибо тебе большое. С меня поляна.
Ну, ты же знаешь, что я умею быть благодарной.
Наташа, а почему такая спешка? Могли бы подождать до утра, Наташа.
Всех выписывают. Привезли этих…, жертв наводнения. Я не помню откуда.
А. Ну, тогда понятно. Только, Наташа, как мы….
Я не знаю, мама. Но я сейчас обязательно что-то придумаю.
Наташ, ну я со своим транспортом даже в такси не влезу.
Наташ. Это вы? Вечер добрый.
Сорокин, а вы что так поздно, и не в палате.
Так, а всё. Выписали. Вольная птица. Вечер добрый, я Виталий.
Добрый вечер. Валентина Михайловна.
Очень приятно. А вы, Валентина Михайловна, собственно….
А мы…, мы не знаем, как домой добраться.
Мам, я разберусь.
А. Одну секундочку.
Санёк, аллё. Ну, ты где? Да я полчаса тебя уже жду.
Значит так, через минуту не будешь, я ухожу назад, в больницу, и накрылась поляна твоя.
Да. Сейчас всё устроим.
Сорокин….
Виталий Леонидович. Или, просто Виталий.
Виталий Леонидович, не нужно. Мы доберёмся сами.
Наташа, для человека, у которого золотое сердце, золотые руки…,
мы всё устроим сейчас. Можно телефончик?
Это мой номер, если что нужно, звоните. Или, просто так.
А вот и машина. Ну, ты где, орёл? Валентина Михайловна.
Сейчас, сейчас. Сейчас я вам помогу, подождите.
Всё в порядке. Оп-па.
Чё вылупился? Давно не видел?
Да, ты конечно девчонка отвязная. Сейчас, по-моему, совсем кры
…